Антисоветский мятеж в Венгрии возник стараниями западных спецслужб
70 лет назад в Европе заполыхала еще одна «горячая точка». На сей раз отличилась Венгрия: по этой внешне, казалось бы, вполне благополучной социалистической стране покатил вал массовых протестных выступлений, сопровождавшихся насилием и убийствами. Защищать коммунистическую власть пришлось Советскому Союзу при помощи армейских подразделений. Те далекие уже события до сих пор вызывают полярные суждения, изобилуют тайнами и недомолвками.
© IMAGO/Jeno Kiss/estost.net/ www.imago-images.de/ Global Look Press
На днях в Российском военно-историческом обществе прошел «круглый стол», приуроченный к 70-й годовщине венгерского социального взрыва 1956 года. Обозреватель «МК» побеседовал с одним из участников заседания, историком, ветераном спецслужб полковником в отставке Олегом Хлобустовым.
Сила операции «Раскол»
— В Советском Союзе произошедшее в ВНР осенью 1956-го трактовали как контрреволюционный мятеж. Позднее оценка диаметрально поменялась, — пояснил Олег Максимович. — Мол, это «массовое народное волеизъявление, попытки обретения свободы, демократии».
Безусловная наша вина, я имею в виду в частности советских историков, — что на протяжении долгого времени не было серьезных исследований на сей счет.
Упомяну еще момент, усугубивший ситуацию. Стремясь поддерживать идеи пролетарского интернационализма, являвшегося в СССР важнейшим фактором, у нас всячески замалчивали «венгерский стыд» 1956-го. Даже воинам Советской армии, которые проявили героизм, участвуя в наведении порядка на территории охваченной мятежом страны, и были отмечены орденами, медалями, настоятельно рекомендовали: никому не открывайте, за что вы получили награды, не рассказывайте, как все тогда было.
— Сейчас говорят, что венгерское восстание — детище западных спецслужб, результат масштабной спецоперации ЦРУ и подобных организаций из некоторых других капиталистических стран…
— Это один из ключевых вопросов: какова была вовлеченность Центрального разведывательного управления США? Вот красноречивый факт. Накануне событий, где-то 18 октября, директор ЦРУ Аллен Даллес «совершенно случайно» прибывает в Вену. Официально — чтобы посетить сестру, которая в то время жила с мужем в столице Австрии, а фактически… от Вены до Будапешта ведь гораздо ближе, чем от Вашингтона. А на страницах своей книги «Мощь разведки» этот известный деятель подчеркивал, что народное восстание в ХХ веке обречено на провал, если оно не пользуется зарубежной поддержкой.
Еще в 1949 году ЦРУ начало операцию «Раскол», которая была направлена на СССР и страны социалистической ориентации — Польшу, Венгрию, Чехословакию… Целью являлась дестабилизация там коммунистического правления. В качестве мощного средства достижения желаемых результатов намеревались использовать эмигрантские организации.
Подобный подход особенно эффективным оказался в Венгрии. Ведь тогда за рубежом оказалось большое количество бывших венгерских военнослужащих, которые во время Великой Отечественной сражались на стороне Третьего рейха. В том числе члены венгерской фашистской партии «Скрещенные стрелы».
Некоторые побывали в плену. По разным оценкам, от 450 до 500 тысяч венгерских солдат и офицеров прошли через советские лагеря (хотя во времена Советского Союза у нас об этом предпочитали не говорить).
Первые освобождения интернированных венгров начались еще в 1945–47 гг., когда вернулись на родину многие рядовые, сержанты. Но националистически настроенных командиров задерживали в неволе. Массовая амнистия прошла в 1955 году. Именно тогда из плена выпущены были венгерские офицеры, генералы. Эти люди 10 лет провели в плену и, понятно, особой симпатии к СССР не испытывали. Вот на них-то и сделала ставку западная сторона, они использовались при создании боевых групп для захвата власти в Венгрии.
Людские кадры, необходимые, чтобы силой направить Венгерскую народную республику другим, более устраивающим Запад путем, «экспортировали» туда разными способами. Например, по линии Красного Креста послали в Будапешт 4 самолета, загруженных, согласно официальным документам, гуманитарной помощью. Да, на борту продовольствие, медикаменты. Но, кроме того, еще около 200 волонтеров, оружие, боеприпасы… А количество боевиков, которых переправляли через границу из Австрии, исчислялось уже многими сотнями. Есть информация, что в разных местах на территории ВНР были задержаны, погибли в боестолкновениях до 4000 человек бывших венгерских граждан, которые решили таким нелегальным способом вернуться на родину, чтобы принять участие в контрреволюционных выступлениях…
— Но ведь среди участников антикоммунистической страды немало простых жителей Венгрии, тех, кто не эмигрировал когда-то из страны, не воевал во Вторую мировую…
— Существенную роль в пополнении рядов повстанцев сыграл явный промах советского руководства во главе с Хрущевым. Очень важным внешнеполитическим фактором, который подтолкнул многих венгров к решению «выйти на баррикады», стал доклад на ХХ Съезде партии о культе личности Сталина. И не только сам этот доклад, а еще то, что он не предназначался для публикации. Когда засекреченный Кремлем документ все-таки попал на Запад и его текст начали транслировать на широкую аудиторию слушателей из разных стран, услышанное вызвало шок. В том числе и среди жителей Венгрии. Там повсеместно обсуждали, нет ли антидемократических методов со стороны просоветской, а значит, просталинской правящей верхушки в ВНР. Находились те, кто, давая утвердительный ответ, проявлял желание исправить ситуацию.
1-й секретарь Венгерской партии трудящихся Матьяш Ракоши, который до марта 1956 года называл себя лучшим учеником Сталина, теперь оказался под ударом. Когда возникли вопросы к стилю и методам правления прежнего лидера СССР, о том же самом начали спрашивать и Ракоши. Он этим был крайне недоволен. А в разговоре с советским послом Юрием Андроповым однажды пророчески сказал: «Руководители вашей страны не осознают той колоссальной ошибки, которую совершили. Нам здесь данная ошибка будет очень дорого стоить. Ведь в отличие от СССР у Венгрии нет Сибири, и люди, выступающие теперь с критикой ВПТ, никуда не денутся, они останутся рядом с нами. Поэтому нам будет гораздо труднее, нежели вам».
Уже в июне 1956-го на заседании пленума Центрального руководства ВПТ было принято решение о замене «ученика Сталина» другим товарищем, Эрнё Герё, который прежде занимал пост министра внутренних дел и возглавлял Управление государственной безопасности. То, что сделал после своего назначения новый глава партии, уважения к ему никоим образом не добавило. В июне Герё избирают 1-м секретарем ВПТ, а уже с середины августа он уезжает в СССР отдыхать. Вернулся в Венгрию лишь в районе 7–10 октября. Более полутора месяцев «первый» отсутствовал на своем посту, устранился от всех дел в условиях столь накаленной общественно-политической ситуации! Когда в стране шла подготовка контрреволюционных выступлений, правящая партия осталась фактически без руководителя. Это была серьезная ошибка.
Выстрелы у парламента
Начало бурных событий 1956 года известно точно: 15.00 23 октября. В тот день в Будапеште намечена студенческая демонстрация под лозунгами, как сказали бы сейчас, обновления политического курса страны. Такое массовое мероприятие было поддержано и представителями других социальных групп — рабочими, интеллигенцией… В общей сложности участие приняли свыше 200 000 человек. Поначалу все шло нормально, но ближе к 22.00 страсти накалились, начались погромы. При этом явно работал некий план: протестующие грабили оружейные магазины, забирали «стволы», штурмовали полицейские участки. Впоследствии было нападение на горком партии, на здание радиокомитета.
Среди первых жертв «цветной революции» памятник Сталину в центре Будапешта. Восставшие его смогли повалить (только сапоги на постаменте остались), поволокли к советскому посольству. Правда до места назначения так и не дотащили: огромная скульптура не пролезала в узенькую улицу, которая вела к зданию дипмиссии.
Для помощи в восстановлении порядка и охране наиболее важных объектов в Будапешт почти сразу начали выдвигаться части нашего Особого корпуса, дислоцировавшегося в ВНР (об этом руководство Республики официально попросило Кремль): танки, бронетранспортеры и несколько тысяч бойцов. Они получили приказ оружие в ход не пускать (по воспоминаниям солдат, командиры предупреждали: «Будут бросать камни, плевать и ругаться. Не стрелять, в драку не ввязываться»), но реальная ситуация внесла свои коррективы.
24 октября во время митинга у здания парламента с крыш соседних домов грянули выстрелы, в стоящие неподалеку ряды советских войск полетели пули, одна из них сразила офицера. Конечно, наши военные вынуждены были открыть ответный огонь. В результате вспыхнувшей перестрелки с обеих сторон погибли свыше 60 человек. Кем на самом деле являлись стрелки-провокаторы, установить так и не удалось, но свое черное дело они сделали: по улицам венгерских городов покатилась волна насилия. Мятежники активизировали вылазки против советских воинов, там и тут нападали на госслужащих, на тех, кого посчитали лояльными коммунистическому режиму… В столь опасной обстановке закрывались магазины, банки, общественные учреждения, нарушилось железнодорожное сообщение.
Уже через считаные часы после начала восстания произошли перемены в высшем эшелоне власти Республики. Премьером стал Имре Надь. С его подачи инициированы официальное заявление о выходе страны из организации Варшавского договора, просьба к СССР отозвать свои войска из Будапешта. Впрочем, развернуться как следует Надю не было суждено. Уже 4 ноября по решению кремлевского руководства началась операция «Вихрь» — второй, еще более массированный ввод подразделений Советской армии на территорию разбушевавшейся Республики и ее столицы. За несколько последующих дней мятеж силами самих венгров и их помощников из Советского Союза был подавлен. Надь, которого на посту главы правительства сменил лояльный Москве Янош Кадар, пытался скрыться, но был схвачен и приговорен к повешению.
— Удалось ли уточнить, какова оказалась цена венгерского восстания в человеческих жизнях? — задаю вопрос Хлобустову.
— Что касается потерь среди советских военнослужащих, которые были направлены в ВНР для поддержания порядка, цифры таковы: почти 670 человек убиты (в их числе командир артполка полковник Сергей Коханович, посмертно удостоенный звания Героя Советского Союза), 51 воин пропал без вести, 1540 ранены.
Определили также, что погибли примерно 2500 венгров. Однако непонятно, с какой стороны: и красные, и белые, считают вместе всех, чьи жизни оборвались в те трагические дни. Кроме того, почти 300 арестованным участникам мятежа позднее были вынесены смертные приговоры. Здесь же можно упомянуть еще один количественный показатель: после подавления восстания из Венгрии на Запад бежали порядка 200 000 оппозиционеров.
Повстанцы проявляли большую активность, стараясь покарать сотрудников венгерского Управления государственной безопасности. Причем зачастую опознавали их по ботинкам. Служащие в УГБ носили форменные ярко-желтые ботинки, об этом было известно. Столь характерная обувь их выдавала, и с разоблаченными таким образом работниками спецслужб жестоко расправлялись.
— А венгерские военные, сотрудники правоохранительных органов — как они относились к происходящему?
— Отдельные полицейские участки не оказывали сопротивления, когда шел захват, другие пытались противостоять нападавшим, это приводило к новым жертвам. То же самое и воинские подразделения: где-то солдаты оказывали противодействие, где-то нет, какие-то части заявляли о нейтралитете. Есть информация, что из 30-тысячного гарнизона Будапешта лояльность по отношению к восставшим проявили около 12 тысяч солдат и офицеров. Однако подавляющее их большинство в силовых акциях и боестолкновениях участия не принимали.
Вошел в историю, хотя и с сомнительной репутацией, полковник Пал Малетер. Он командовал стройбатами, которые перешли на сторону мятежников. Сам командир, видимо, за неимением иных, более весомых фигур среди примкнувших к «цветной революции» военных, был назначен Надем министром обороны. Однако стройбатовец занимал такой пост недолго. Уже 3 ноября он был арестован. Впоследствии, осенью 1958-го, Малетера по приговору суда казнили.
Жестокая жрица любви
На заседании «круглого стола» в РВИО президент Общества изучения истории отечественных спецслужб Александр Зданович рассказал: «В архиве ФСБ хранятся изъятые, в том числе и у иностранных корреспондентов, пленки, которые они снимали тогда… Когда я смотрел эти альбомы с раскадровками, волосы вставали дыбом. Я такого не видел даже у нацистских преступников… Да, они геноцид советского народа проводили, но такой жестокости, с которой венгры поступали с нашими военнослужащими и со своими государственными служащими, не видел. Это просто уму непостижимо…»
Сохранились воспоминания очевидцев венгерских событий 70-летней давности.
Житель Будапешта Ласло Оравец: «31 октября я стал свидетелем следующего случая: по тротуару проспекта имени Ленина напротив кинотеатра «Мювес» шел мужчина. Кто-то крикнул: «Это работник госбезопасности!» Толпа набросилась на мужчину и стала истязать его. Воспользовавшись возникшей свалкой, кто-то накинул ему на шею скрученный из проволоки канат, при помощи которого потерявшего сознание человека повесили на дереве».
Валентин Долгушин, служивший сержантом в одной из частей, введенных в Будапешт: «На полупустых улицах двухмиллионного города беспорядочно валялись обезображенные тела, везде слышалась стрельба… Фонарные столбы были превращены в виселицы, на которых ветер качал трупы. Дивный голубой Дунай, воспетый многими замечательными композиторами, источал зловоние от полуразложившихся тел».
Одну из вооруженных «спецгрупп», которая орудовала на улицах Будапешта, возглавила весьма своеобразная «идейная противница коммунистического режима», проститутка, ранее судимая Вера Лашкович. Как рассказывали, во время «операций» дама зачастую была явно пьяна и при этом командовала своим подельникам стрелять в людей при малейшем подозрении насчет их лояльности новой власти.
Григорий Ураков, осенью 1956-го лейтенант гвардейского механизированного полка: «В Будапеште шла самая настоящая война, такого не было с 1945 года. Против наших бронетранспортеров, имевших открытый верх, применялись связки гранат и взрывчатки на шесте. С помощью такого шеста из окна или с крыши спускались связка гранат или взрывчатка над бронетранспортером».
Лейтенант-танкист Матвей Никитин: «Самую страшную картину мы видели в Дебрецене: там стояла наша авиационная часть, и как только была объявлена тревога, офицеры убыли в часть, а вот семьи… Над ними местные мракобесы начали всячески издеваться. Членов советских семей выбрасывали из окон, жен, детей Там ужас сколько их погибло Если бы неделю все это продолжалось, там бы не осталось ни одного живого из семей офицерского состава».
По словам Федора Гребенникова, бронетранспортер, в котором он находился, подбили на одной из улиц. Его товарищи были убиты, а сам Федор получил тяжелое ранение руки и потерял сознание. От неминуемой смерти солдата спасли венгры. Несколько человек, увидев произошедшее, бросились к подорванному БТР, вытащили пострадавшего бойца, отвезли в больницу. Там врачи смогли уберечь раненого русского от ампутации, но о нем стало известно мятежникам, которые захотели публично казнить «оккупанта». Сочувствующие из числа медперсонала спрятали беспомощного пациента, вслед за тем сообщили о нем представителям советского командования, и Гребенников был вывезен к своим.
Посол, а не наместник
— Олег Максимович, венгерские события неразрывно связаны с фигурой Юрия Андропова, будущего руководителя КГБ и генерального секретаря ЦК КПСС, который в 1956-м возглавлял советскую дипмиссию в Венгрии…
— О роли, которую сыграл тогда посол СССР, сказано за последние лет 35 немало. Причем порой ему приписывают совсем уж запредельные «заслуги». Например, один из историков в «разоблачительные 1990-е» утверждал, что якобы Андропов — палач венгерской революции, по его приказу был введен в Будапешт советский Отдельный корпус, и солдаты начали палить налево и направо. Есть и другие люди, претендующие на звание историков, которые говорят: «Кто такой посол Советского Союза в Венгрии тогда? Это же прокуратор. Это наместник, это правитель в буквальном смысле слова».
Но давайте обратимся к фактам.
Утром 24 октября в столицу Венгрии прилетела советская правительственная делегация, возглавляемая секретарем ЦК КПСС Михаилом Сусловым и 1-м зам. председателя СМ СССР Анастасом Микояном. Столь важных гостей должен встречать посол. Андропов с несколькими своими сотрудниками на трех автомобилях действительно отправился к аэродрому под Будапештом. Но по дороге эту колонну заблокировала толпа восставших. Нашим пришлось выйти из машин и пешком возвращаться в посольство. Когда Андропов и его сопровождающие смогли добраться до советской дипмиссии, там уже находились члены делегации из Москвы, которые недоумевали: куда делся посол, почему нас никто не встретил? Пришлось ввести их в курс происходящего. Далее Микоян своей волей Андропова фактически отстранил от дел, несмотря на то что Юрий Владимирович сделал максимум возможного, чтобы получать наиболее полную информацию о реальном положении дел в Венгрии и ее столице.
Отправляя телеграммы, он заранее предупреждал о назревающих событиях. Но в какой-то момент времени в Москве сложилось впечатление, что посол сгущает краски. Андропов писал: «Непринятие мер ведет к тому, что протесты выльются на улицы. Это будут не просто демонстрации, а уже погромы, столкновения с силами охраны правопорядка, попытки захвата власти…»
Когда стало очевидно, что ситуация накаляется, Юрий Владимирович вызвал четырех сотрудников посольства, которые хорошо знали венгерский язык (среди них был и 3-й секретарь посольства Владимир Крючков, будущий глава КГБ), и сказал: «Прошу вас отправиться туда, где группируются демонстранты (а эти точки уже были известны: по городу расклеили листовки с объявлениями о местах и времени сбора), вы там понаблюдайте и с уличных телефонов-автоматов звоните сюда, докладывайте о происходящем». Так что наше посольство не сидело в изоляции, узнавая о развитии событий в Будапеште лишь из радиорепортажей.
23 октября около 22.00, едва начались массовые беспорядки, в дипмиссию позвонил премьер-министр Венгрии Андраш Хегедюш: «Мы просим у СССР военной помощи». Андропов пояснил в ответ, что помощь может быть оказана, но советской стороне необходимо официальное обращение от венгерского правительства. Хегедюш спросил: «А моего звонка недостаточно?» — «Нет». — «Хорошо, будет такая бумага». И действительно, в 23.20 на броневике сотрудники охраны правительства привезли в посольство документ, подписанный Хегедюшем. Это дало юридическое основание для действий советского Отдельного корпуса. Но команда поступила из Москвы от министра обороны маршала Жукова, а вовсе не от посла Андропова.
Трофей Джеймса Бонда
Заваруха, устроенная в Венгрии, позволила ее западным организаторам помимо попытки достижения политических целей провести еще и весьма важную для них разведывательную операцию.
К тому времени в Советском Союзе уже был принят на вооружение средний танк новой конструкции, Т-54. Однако его тщательно скрывали. Даже в парадах, устраиваемых в честь Октябрьской революции, данные боевые машины до поры не участвовали. Узнать секреты такой современной техники русских было заветным желанием военных специалистов из США и их стран-союзниц, но на протяжении нескольких лет все попытки тамошних разведок терпели неудачу. Уникальный шанс в этом плане представился, когда полыхнул венгерский «костер». Западные шпионских дел мастера, зная о затеваемом восстании, сообразили, что Москва обязательно направит для защиты коммунистического строя в ВНР свои войска, среди которых мобильные танковые подразделения. В их составе, вероятно, будут и новенькие «пятьдесят четверки», а значит…
Из рассекреченных уже в наше время документов советских спецслужб явствует, что на территории соседней с Венгрией Австрии была сформирована внушительная по численности группа английских диверсантов. Перед ними стояла задача: воспользовавшись возникшей у венгров сумятицей, проникнуть на их территорию и захватить там Т-54.
«Спецоперация джеймсов бондов» в итоге вполне удалась. Как рассказал один из ветеранов ГБ на состоявшемся в РВИО «круглом столе», во время разгоревшихся на улицах Будапешта боев восставшим удалось получить ценный трофей, «пятьдесят четверку». Бронированную машину переправили на территорию посольства Великобритании, где предусмотрительно присланные туда со всеми необходимыми инструментами и приборами специалисты досконально изучили советский танк. Лишь год спустя, осенью 1957-го, Т-54 в составе парадных расчетов впервые прошел на глазах у многочисленных зрителей по брусчатке Красной площади.
Источник: MK RU
Ссылки:
https://fan-news.ru
https://vk.com/news_russia_today1



