Все новости в телеграм канале
Дипломаты пишут книги редко. А если и пишут, то о вещах судьбоносных. Как готовили важные переговоры, что предшествовало соглашениям, изменившим ход истории. То есть о «кухне большой политики». Но они сами тоже люди, ничто человеческое им не чуждо: покупают вещи, едят и пьют, некоторые готовят. Кухню большой дипломатии (и ту, что в кавычках, и без) описал только один посол. Зато как! Талантливо, оригинально и с юмором.
Этот человек — Юрий Котов: советский и российский дипломат, Чрезвычайный и Полномочный посол, заслуженный работник дипломатической службы РФ. Был послом в Того, Шри-Ланке, на Мальдивах, в Югославии, Марокко, работал во Франции и других европейских странах.
«Как-то в Женеве судьба свела с Касым-Жомартом Токаевым, — вспоминает Юрий Михайлович. — Тогда он был еще не президентом Казахстана, а заместителем генсека ООН. Меня ему представляют: посол Котов. И его реакция: «Посол Котов?! А не вы автор книги «Петух в вине»?»
После «Петух в вине, или Гастрономические воспоминания дипломата» Юрий Михайлович Котов написал еще книгу «На манжетах мелом. О дипломатических буднях без прикрас».
Мы беседуем с Юрием Михайловичем на кухне в его московской квартире. Для читателей «РГ» он освежил в памяти самые захватывающие эпизоды из этих кулинарно-дипломатических произведений.
«А началось все с перевода с французского на русский «Большого кулинарного словаря» Александра Дюма, — уточняет посол. — Я не просто переводил, но и редактировал. Работал долго, около года, текст сложный. Там «кулинарный язык», понятия и обороты речи позапрошлого века. Но книгу закончил, а вкус к писательству остался. И получилось вроде неплохо, книги сразу стали дефицитом».
Вот некоторые эпизоды из книги.
Говорите правильно
«Только придя в секретариат МИДа, я узнал, как следует оформлять обращение к тому или иному официальному лицу. Высшая форма: «Товарищу А.А. Громыко». К равным по положению: «Тов. И.И. Иванову». К подчиненным достаточно высокого ранга: «Т. П.П. Петрову». И, наконец, к простым исполнителям: «Т. Сидорову С.С.». Наверное, смешно».
О записках в ЦК. «Были они двух видов: «направляется в порядке информации» и «прошу рассмотреть». Надо сделать уточнение: «прошу» — это когда документ подписывал один человек — А.А. Громыко. Но по важнейшим международным проблемам стояло «просим». Под ним чаще всего стояло четыре подписи: министр иностранных дел, министр обороны, министр государственной безопасности и Секретарь ЦК по международным вопросам. Помимо этого, к «прошу» или «просим» добавлялась и дополнительная фраза: «Проект постановления политбюро ЦК КПСС прилагается».
Иногда бывали и варианты. «Вносится предложение о назначении Ю.М. Котова Чрезвычайным и Полномочным послом СССР в Тоголезской Республике. Проект постановления Президиума Верховного Совета СССР прилагается». Такие вопросы Политбюро не рассматривало — хватало подписей Секретарей ЦК, которые и слухом не слыхивали о каком-то Котове, да и где находится это загадочное Того, тоже не особенно догадывались».
Как приплыл «Солнцедар»
В Москву прилетел один из руководителей Алжира, попросил встречу с председателем Совмина СССР А.Н. Косыгиным. Котову, тогда еще молодому дипломату, доверили переводить. Косыгин пришел на встречу без справочных материалов: «Сидел, положив пустые руки на стол». Но поразительно скрупулезно, с точными цифрами, дал ответы на многочисленные вопросы гостя. Речь шла о запчастях к авиатехнике. В конце встречи гость вдруг сообщил, что в Алжире небывалый урожай винограда. Раньше они вино поставляли во Францию, но сейчас с ней рассорились. Не мог бы СССР купить?
Косыгин спросил: вино сухое? Да, сухое. Бутилированное или разливное? Разливное. «Создает проблемы, — отреагировал Алексей Николаевич. — Но можно переделать под виновозы пяток танкеров и принимать их в Новороссийске». В итоге вино СССР закупил, но «укрепил» его спиртом.
Так у нас появился печально известный «Солнцедар».
Картина маслом: фея и ведьма
О визите Джуны посол СССР в Шри-Ланке Котов узнал необычно. Бывший президент этой страны вышел на Котова и попросил устроить встречу со знаменитой целительницей. У него больная спина, лучшие врачи из Китая и Англии ничем не смогли помочь.
Джуна помогла, и всего за два сеанса. А чете Котовых подарила картину своей кисти. На холсте — женское лицо, смотрящее на стеклянную пирамиду. «Вернувшись в Москву, мы повесили ее в спальне над кроватью. И вдруг обратили внимание: смотришь на девушку анфас — красотка, под иным ракурсом — ведьма. Убрали на антресоли. От греха подальше».
С целительницей, астрологом, художницей и поэтессой Джуной в Шри-Ланке. Фото: Из личного архива Юрия Котова
Разрывая сердца
«К крабам я относился с большим уважением, — пишет Юрий Михайлович. — Хотя доводилось мне ранее пробовать их только в консервированном виде. Потом, чтобы отведать только что выловленных крабов, пришлось ждать аж 20 лет — до назначения послом СССР на Шри-Ланку. Вот там-то мы их поели вдоволь.
В Коломбо был назначен новый советник Е.И. Колесников, ранее работавший в Индии. Он оказался энергичным, толковым сотрудником и к тому же весьма приятным молодым человеком. Как выяснилось, коронным блюдом в доме Колесниковых были именно крабы. Накануне нашего первого похода в гости к Колесниковым хозяин несколько озадачил меня следующей просьбой: попросил разрешения взять в посольстве большой кухонный чан и поручить завхозу приготовить мешок льда.
С чаном все ясно. А вот льда-то зачем столько? Оказалось, это один из обязательных компонентов фирменного метода из Индии: крабов желательно покупать живыми, но класть в кипяток в таком виде не рекомендуется. За пару минут до варки надо засыпать большим количеством льда. От ледяного шока у крабов происходит мгновенный разрыв сердца, и только после этого их следует отправлять в кастрюлю.
Эх, дороги: пиль да туман
В 1972 году на гастроли в Советский Союз готовились ехать музыканты из Франции, включая Ги Беара — популярного поэта, композитора и певца. «Я в то время работал в группе культуры, — пишет Юрий Котов. — Мне сказали: со мной хотел бы поговорить Ги Беар». Он устраивал на своей вилле прием, попросил приехать за час-другой до начала.
«Хозяин встретил меня весьма любезно и поведал причину своего желания пообщаться наедине. Выяснилось, что в Москве, Киеве и Риге хочет исполнить одну песню на русском языке, Хотел бы, чтобы я послушал, поправил возможные ошибки в произношении. Взял гитару, запел «Эх, дороги». На мой любительский взгляд, исполнил он ее прекрасно, особенно для человека, не владеющего русским языком. О чем я ему и сказал, отметив, правда, что некоторые погрешности в произношении все же имеются. Особые трудности у Беара возникли со звуком «ы». Он пел так: «Эх, дороги, пиль да туман…» «Пыль, Ги, пыль», — подсказывал я ему. Он старался подражать мне, но «пиль» так и осталась «пилью». Сейчас я без труда нашел в интернете сделанную Беаром в Москве запись этой песни. Исполнение мне снова понравилось, несмотря на начало: «Эх, дороги, пиль да туман…»
Водка из океана
Африка… Вместе с послом в Того (по совместительству он являлся и послом в Дагомее*) Юрий Котов каждую неделю на стареньком «Дофине» ездили из Котоны в Ломе и обратно: 180 км по живописной дороге вдоль берега океана. «Начался сезон дождей, все побережье затоплено. За исключением шоссе, которое было построено на возвышенности и как бы служило естественной дамбой. Однако и эту дамбу в нескольких местах прорвали бурные потоки воды. Когда мы сталкивались с ними, шеф глушил мотор, а «дежурившие» там местные налетали с криками «Рousser, pousser!» («Толкать, толкать!») переправляли вручную машину через затопленные участки. За плату.
И вот как-то загрузили «Дофин» под самую крышу. Везли пишущую машинку, пропагандистскую литературу, а также пять бутылок водки «Столичная» для представительских целей. Но главное — при нас была огромная по тем временам сумма наличными в несколько тысяч долларов».
Выехали рано утром и у тоголезско-дагомейской границы остановились у первого водного прорыва. Решили переправиться сами: «Нечего выплачивать казенные средства этим кровопийцам-толкателям!».Результат: машину утопили. Сами спаслись чудом. Местные пригнали лодки, натащили веревок и канатов, и мы приступили к спасательной операции. «Дофин» обнаружили довольно быстро, он затонул на глубине трех метров. «Но прежде чем приступить к освобождению машины из водного плена, я нырнул и через окошко извлек портфель шефа с изрядно промоченными документами, в том числе паспортами и долларами». Машину вытащили: почти весь скарб оказался на месте за исключением трех бутылок «Столичной». Мокрые 100-долларовые купюры просушивали на крыше автомобиля.
«Через пару месяцев в очередной раз подъезжаем к границе. Вдруг дежурный офицер делает знак остановиться. «Ведь это вас недавно вместе с машиной смыло в океан?» — «Нас…» Пограничник пригласил пройти с ним, открыл дверцу железного шкафа, и я с нескрываемым удивлением увидел там три бутылки без этикеток. Наша, родненькая! Вода спала, рыбаки обнаружили эти бутылки.
Поблагодарили, забрали. Вернулись домой, накрыли стол скатертью и маханули за приключение по рюмочке-другой водочки.
В погоне за Золушкой
Курьезный случай в Югославии. В Белграде, после совещания в Торгово-промышленной палате — коктейль-фуршет. Обслуживали красотки в национальных костюмах. «Переводчик куда-то отлучился. Я достал сигареты и закурил. Оглянулся, нигде не увидел пепельницы. Полагая, что уже в достойной степени овладел сербским, говорю: «Девойки, молим вас, да пронаджите за мене неку пепелюгу». В моем понимании фраза означала: «Девушки, прошу вас, найдите мне какую-нибудь пепельницу».
Сербки смущенно улыбаются. Но ничего не делают. Посол повторяет просьбу. Эффект тот же.
Появился переводчик: Юрий Михайлович, что хотите? — Пепельницу прошу, мне не дают. — «Пепельница по-сербски «пепеляра», а «пепелюга» — Золушка…
И тут Есенин: «Бросим пить?»
В Париж прилетает писатель Катаев. «Когда мы ужинали в «Пти Нисуа», то к буйабесу заказали бутылочку белого «Мюскаде». В какой-то момент его супруга, Эстер Давыдовна, сказала: «Спасибо, Юра, но нам с Валентином Петровичем уже хватит, не забывайте о нашем возрасте». Катаев возмутился: «Я, конечно, не могу столько выпить, сколько в молодые годы, но от двух-трех бокалов сухого вина со мной ничего не случится». Далее последовал рассказ об этих самых молодых годах. Помню, приходит как-то Сережа Есенин и говорит: «Валя, давай возьмем и вообще бросим пить!» Как — вот так сразу и совсем? Да не получится, наверное, — усомнился, по его словам, Катаев. В «Алмазном венце» эта история выглядит чуть иначе. Вспоминая о встрече с Королевичем (под этим персонажем был выведен Есенин), автор сводит ее лишь к одноразовой попытке: «Знаешь что, — сказал он вдруг, — давай сегодня не будем пить, а пойдем ко мне, будем пить не водку, а чай с медом и читать стихи».
«А у моей-то… больше!»
Алексей Баталов тоже прилетал в Париж. Оказался очень доброжелательным и простым человеком. Попросил «друга Юру» помочь купить брюки: чтобы в Доме кино достойно выглядеть. Отправились в «Галери Лафайет» (у Котова там была карточка со скидкой в 27%). Продавщица спрашивает: из какой страны? Из СССР. А не играл ли ваш друг в фильме «Кан пас ле сигонь» («Летят журавли»). Да, играл. От восторга она уронила брюки на пол и попросила автограф.
На оставшиеся деньги Баталов решил купить брюки своей жене Гитане. Но… не знал размер. Решили найти француженку с похожей фигурой. Рискуя получить оплеуху, нашли, выяснили. Но в последний момент Баталов засомневался: «Все же у Гитаны… побольше будет». Взяли на размер больше».
А вот угадали ли с размером — Юрий Михайлович не знает.
Когда охота королю
В октябре 2002-го во Внуково-2 спецбортом прилетел король Марокко Мухаммед VI. По желанию Его Величества поездка должна была состоять из двух частей: три дня официального визита и три дня пребывания в частном порядке. А именно: охота на медведя в Новгороде. Король хотел привезти домой шкуру русского медведя. Удалось выяснить: до Москвы он посещал Индию, где со слона охотился на бенгальских тигров. С нашей стороны на охоту решили выделить только охрану и переводчиков, хотя посол Котов присутствовал на всех мероприятиях, за исключением встречи тет-а-тет короля с Путиным.
Вручение верительных грамот королю Марокко Мухаммеду VI. Фото: Из личного архива Юрия Котова
В лесу уже прикормили медведя, когда король внезапно передумал. Вместо охоты в торговом центре на Манежной устроил шопинг, прикупив часы с бриллиантами (где-то за $200 тыс.) и «прищепку»-булавку к галстуку в форме медведя. Ну и по мелочи: 10 каракулевых шуб для сестер и 30 туркменских ковров.
На следующий день король должен был лететь в Петербург. Но вдруг опять передумал и опять собрался на охоту. «Пришлось сказать, что поезд ушел, медведя отпустили на свободу», — вспоминает Юрий Михайлович. В итоге монарх улетел из России только с одним медведем — для ношения на галстуке. Прямая речь
Не тот «Оливье»
Весь январь — тяжелый удар по организму. Надо оправиться от новогодних пиров, а вокруг столько гастрономических соблазнов: и все хочется выпить и отведать. И что же делать? — спросили мы Юрия Михайловича.
Юрий Котов: Мы с женой никогда не переедаем. Но при этом у нас на столе стоят вполне традиционные для России блюда, включая салат оливье.
Что называется классический: с картошкой, колбаской, горошком и майонезом «от пуза»?
Юрий Котов: Нет! Замечу, что у нас дома готовлю только я. А оливье у меня: а) с крабами; б) со свежими огурцами. А также обязательно с кисло-сладкими яблоками. Лучше всего подойдет сорт «Гренни Смит». Но и «Антоновка» подходит, но сейчас не сезон, ее уже не найти в продаже. А в остальном — да, классика: немного картошки, морковки, горошек зеленый. Ну и майонез, никуда от него не денешься.
А что с вином? Вы в своем «Петухе» пишете, что нет ничего лучше французских вин.
Юрий Котов: Да, мне время от времени друзья дарят французские. Но дома мы в основном пьем наши крымские вина. Предпочтение — сухому красному. Очень достойные, замечу, вина: прекрасные по качеству и недорогие.
Посол Котов в Косово с российскими десантниками и генералами ГРУ и СВР (вкадре — Евгений Бармянцев и Игорь Кузнецов). Фото: Из личного архива Юрия КотоваКоротко о разном
Выпить по-мидовски
Горбачевские времена: в Москве друзья и коллеги провожают в командировку на чужбину Юрия Фокина: он назначен послом на Кипр. О ресторане и речи не идет, «сухой закон» — ниизя! Поэтому ужин-фуршет на квартире, гостей человек под 30. Стол сервирован превосходно: семга, икорочка, селедочка. Но из выпивки лишь сухое вино, которое под антиалкогольные запреты особо не попало.
Но закуска вызывающе не соответствует напиткам. И тут из кухни выходит Виктор Суходрев (знаменитый переводчик многих генсеков и президентов): «И глазки у него масляные-масляные. Я на него с удивлением посмотрел, а он: ну чего уставился, лучше сам иди на кухню, загляни в холодильник. Сходил. Открыл — а там запотевшие бутылочки с нашим национальным напитком. Пришлось налить рюмашку, махнуть и бежать закусывать…» Сам хозяин ничего запретного не предлагал. Но если гости сами что-то в холодильнике нашли — то их и ответственность.
Так рождаются легенды
В Сенегале была организация, которая бесплатно распространяла прекрасного качества английские презервативы среди местного населения. А не местным «изделие N 2» (так их обычно называли в СССР) продавали за достаточно символическую плату. Наши их закупали для нужд совколонии целыми коробками, а те в свою очередь их отсылали в Москву.
«Продавщицы смотрели на нас с изумлением, а может, и с восхищением. Вот они какие, оказывается, эти русские ребята!».
Российская газета — Неделя — Федеральный выпуск: №15(9257)
Источник: RG RU
