Все новости в телеграм канале
В минувшую пятницу в столице стартовал 46-й Московский международный кинофестиваль. На церемонии открытия были зачитаны приветствия от президента Путина, министра иностранных дел Лаврова и московского мэра Собянина. Министр культуры Ольга Любимова пообещала гостям: несмотря на дождь, их согреет наше искреннее гостеприимство. Гостей немало — в программе 250 фильмов из полусотни стран.
Ведущий церемонии Сергей Безруков напомнил, что в этом году впервые ММКФ принимает Фестиваль стран БРИКС. Официальный представитель МИД Мария Захарова заверила: как ни пытаются нас «отменить», а фестиваль еще раз подтвердит, «что есть истинные ценности, призванные всех объединить».
Были представлены четыре команды жюри и четыре конкурсных программы фестиваля — основного конкурса, русских премьер, короткого метра и документального кино.
Президент ММКФ Никита Михалков отметил «большое мужество всех тех, кто приехал к нам, привез свои картины и стал членом жюри»: «Я убежден, что это, во-первых, те, для кого искусство сильнее всего остального, а во-вторых, что они понимают, что мы правы».
Председатель жюри основного конкурса, исландский режиссер Фридрик Тор Фридрикссон, получив традиционный фестивальный символ власти — цепь Георгия Победоносца, — вспомнил, что в последний раз приезжал в Россию на чемпионат мира по футболу. «В конкурсе 7 картин. Тебе предстоит выдержать пенальти, но один гол тебе забьют», — пошутил Никита Сергеевич, имея в виду, что победителя определить придется.
И сразу же вручили по традиции первый приз фестиваля — «Верю!». Его «за покорение вершин актерского мастерства и верность традициям школы Станиславского» получил Евгений Миронов.
Хлопушка хлопнула — и… В этот понедельник пойдет уже четвертый день ММКФ. «РГ» рассказывает читателям о первом фильме основного конкурса.
Основной конкурс: «Лесной царь» и мальчик под бомбежками Белграда
В основной программе нынешнего ММКФ — сербско-болгарский фильм «Лесной царь». Кино, сотканное из страха и поэтических метафор. Оно не рифмуется с балладой Гете прямолинейно — у режиссера Горана Радовановича своя история о встрече ребенка со сверхъестественным, не укладывающимся в голове. Никакого мистического лесного царя в фильме нет, а есть бомбежки Югославии 1999 года. Война, которая становится обыденной. Милош Бикович здесь и продюсер, и исполнитель одной из ролей.
В кино не первый раз война показана глазами ребенка. Но ближе всего, пожалуй, сербско-болгарская лента к «Иванову детству» Тарковского. И дело не только в тех яблоках, лошадях и панорамах по иконам, которых в «Лесном царе» с лихвой. Преемственность — в сверхзадаче картины: «через эстетику и красоту преодолеть травмы». Откуда эти интонации нашего «оттепельного» кино у сербского режиссера? Радованович в начале восьмидесятых изучал историю искусств на философском факультете Белградского университета, где фильмы советских режиссеров новой волны знали наизусть.
Действие фильма происходит в Белграде. Восьмилетний школьник Савва (Якша Прпич) после учебы не прочь полазить по заброшенным зданиям. В церкви, куда ходит он с мамой, мальчишка посматривает не столько на святые лики, сколько на дочь священника. Ради нее даже участвует в театрализованном представлении на церковном празднике — ставят, разумеется, «Лесного царя». Мама — ее великолепно играет красавица Сара Климоска — живет только сыном. Главу семьи, моряка дальнего плавания (Милош Бикович), зритель практически не видит — но голос отца постоянно звучит из автоответчика.
У Гете в балладе отец всегда рядом с сыном. Радованович говорит, что его Савва — символ сербского общества. Если так, то здесь отец — образ того, кто страшно нужен, но присутствует, увы, незримо.
Война начинается не вдруг, напряжение нарастает постепенно.
«Новости по телевизору совсем нереальные», — удивляется голос Биковича. Горожане уверены: «Не могут же они бомбить мирные города». Мама слушает новости и пересуды о грядущем аде — любуясь собой, полуобнаженной перед зеркалом. Это одна из самых пронзительных метафор в фильме. Первый приз фестиваля — «Верю!» — «за покорение вершин актерского мастерства и верность традициям школы Станиславского» получил Евгений Миронов
С лесным царем они — мама и сын — встречаются лоб в лоб, когда вместо детей школьные классы заполняют призывники-новобранцы. Учительница хочет разобраться, как же это: «Мы учим стихи Гете, а они нас бомбят?!»
Зверские натовские бомбардировки, стиравшие с лица города целые улицы, в кадр не попадают. Миссию «цивилизаторов» и «гуманистов» сильнее и тоньше обнажает «полночный троллейбус», который мечется по белградским улицам и подбирает всех оставшихся без крова. С рассветом небо над троллейбусными проводами заволакивает дым.
В последней части картины мама увозит мальчика из Белграда, тот же черный дым стелется над цветочным полем. В финале Савва в противогазе несет в гору деревянный крест: на вершине, из его опаленного войной подсознания всплывет видение — он встретит долгожданного отца.
Эта отчаянная «проповедь» кажется чересчур буквальной — но все-таки картина «Лесной царь» оставляет ощущение честной и глубокой проработки травмы целого нынешнего поколения. Травмы, которая касается совсем не только бывшей Югославии. Прямая речь
Милош Бикович, актер и продюсер «Лесного царя»:
— Во время бомбежек Белграда и других городов в 1999 году мне было примерно столько же лет, сколько герою нашей картины. Поэтому эта история мне так близка. Понравилась идея посмотреть на то, что происходит в душе чистого, безгрешного ребенка при вынужденном столкновении со страшным злом. Это авторское кино — надеюсь, зрители доверятся взгляду режиссера.
Российская газета — Федеральный выпуск: №88(9330)
Источник: RG RU
