Кризис в отношениях Брюсселя с европейскими столицами не следует переоценивать
При всей жесткости схватки за изъятие и возвращение полномочий, развернувшейся в Европе между национальными правительствами и руководством Евросоюза, почти всё, что при этом происходит, вполне отвечает если не духу, то уж точно букве конституции — договора о создании ЕС. Однако возвращение европейским столицам того, что у них было отнято Брюсселем, все равно при этом выглядит, по крайней мере издалека, чем-то вроде партизанских акций. Фото: IMAGO/Handout Bundesregierung/St/www.imago-images.de/Global Look Press
Остановить попытки Брюсселя присваивать полномочия и малоэффективно ими пользоваться, как и попытки национальных правительств отвоевывать утраченное, вряд ли возможно. И пока итог обострившегося противостояния предсказать, наверно, сложно. Однако вызовы, которые стоят перед ЕС как в области экономической конкуренции, так и реализации глобальных политических амбиций европейских элит, однозначно ставят вопрос о способности имеющихся институтов и моделей способствовать успехам на избранных направлениях.
О том, можно ли назвать происходящее серьезным институциональным кризисом, и может ли в сложившейся ситуации что-то изменить активность правительств стран-членов, как бы пытающихся обходить идеальные схемы из договора о создании ЕС, «МК» спросил у руководителя Центра политической интеграции, ведущего научного сотрудника Отдела исследований европейской интеграции Института Европы РАН Людмилы Бабыниной.
— Очевидный диссонанс в действиях между брюссельским руководством и лидерами ведущих стран-членов ЕС может быть свидетельством острого кризиса во взаимоотношениях двух уровней власти в Европе?
— Я бы не стала это драматизировать, это во-первых. Во-вторых, проблема в том, что сфера внешней политики это особенная сфера, где не действует стандартная процедура принятия решений ЕС, когда участвуют и Парламент, и Совет, и Комиссия — все его институты.
Это та сфера, где работает только Совет Министров или Европейский Совет, причём Совет Министров работает по представительству Европейского Совета, по направлениям, которые задаёт Европейский Совет. Европейский Совет, в свою очередь, объединяет глав государств и правительств, а Совет Министров — это главный законодательный орган ЕС, один из двух главных вместе с парламентом. Кроме того, именно в Совете представляются интересы национальных государств. Это наднациональный институт, в нём заседают профильные министры — по направлениям. Чаще всего, конечно, министры иностранных дел.
Сфера внешней политики не подчиняется Европарламенту, она, в большей части, осталась в межправительственном согласовании. И, соответственно, именно здесь государства-члены могут проявлять свои амбиции и интересы. И проблема заключается в том, что в сегодняшней ситуации именно эта сфера очень сильно влияет не только на внешнеполитический курс ЕС и государств-членов, но и просто на вопросы согласования бюджета, расширения ЕС и так далее. То есть на какие-то вещи, очень чувствительные для внутренних дел Европейского Союза. Это первый момент.
Второй момент связан с тем, что Европейская комиссия под руководством Урсулы фон дер Ляйен первого, и особенно второго составов, пытается всё время залезть в эту сферу. У комиссии здесь тоже достаточно ограниченные полномочия, если мы строго смотрим по договорам о ЕС. Но Еврокомиссия фон дер Ляйен ведёт себя как «политическая» комиссия — есть такое понятие, комиссия «техническая» или «политическая». Комиссия фон дер Ляйен — абсолютно «политическая», которая всё время пытается отобрать те полномочия, которые формально ей не принадлежат. То есть и правда, есть такая тенденция, и видимо, это особенность конкретного политического деятеля.
Но, конечно, это вызывает иногда некоторое раздражение, а иногда и сопротивление со стороны государств-членов, которые понимают, что у них отбирают их полномочия. И, поскольку сейчас в ЕС популярна «правая волна», точнее волна как бы «правее правого», представители которой настаивают, что надо вернуть полномочия назад, понятно, что национальные лидеры оказываются между национальным молотом и европейской наковальней. И понятно, что это вызывает у них раздражение. То есть причины здесь, в общем, понятны — излишняя активность Комиссии и сложная геополитическая ситуация.
— А является ли достойной альтернативой такому тренду стремление национальных правительств обходить структуры и схемы ЕС?
— Они не обходят структуры Евросоюза. Они действуют абсолютно в рамках своих полномочий. Понимаете, ЕС очень институализированная, и как говорят, бюрократическая структура. Бюрократии там, конечно, много, но там чётко прописаны полномочия разных уровней власти и разных институтов.
Повторюсь, проблема в том, что фон дер Ляйен всё время пытается залезть в чужую юрисдикцию. Она всё время пытается присвоить комиссии, себе, те полномочия, которые ей по основополагающему договору ЕС не принадлежат. И вот здесь есть проблема. Потому что государства, конечно, ничего не нарушают. Они действуют в рамках своих полномочий. И образовывать такие двусторонние, трёхсторонние, или пятисторонние даже не коалиции, а временные соглашения — это абсолютно в юрисдикции национальных государств. Это не противоречит правилам ЕС.
— Вопрос о такой альтернативе возник в том числе и в связи с продвижением идеи Макрона и Мерца, скажем, разобраться, со службой Кайи Каллас, вообще, избавиться от этой составляющей деятельности Брюсселя…
— Давайте начнём с того, что у Кайи Каллас и Урсулы фон дер Ляйен отвратительные отношения. Потому что фон дер Ляйен всё время залезает на поляну Кайи Каллас. И единственное, в чём они абсолютно, скажем, идентичны — это в отношении к России. Во всех остальных вопросах там много недоразумений, недопониманий, и, видимо, может быть, ещё каких-то личностных конфликтов. Но, повторюсь, это в первую очередь происходит оттого, что фон дер Ляйен пытается подмять под себя те вопросы, которые формально Комиссия не должна курировать. И особенно в сфере внешней политики.
То, что сейчас служба Кайи Каллас неэффективна, это проблема, во-первых, самой Кайи Каллас, конечно, и, во-вторых, взаимоотношений внешнеполитической службы с Еврокомиссией. А ликвидировать ее Мерц не может, потому что эта служба прописана в договоре, которым определены и ее полномочия, которые нельзя ликвидировать желанием или нежеланием канцлера ФРГ.
— Он не один — там и Макрон с ним…
— Макрон уходит. Он может говорить всё, что хочет. Всё, Макрона мы видим последние полгода, или меньше. Соответственно, никакой ответственности за то, что он говорит, он не несёт. Всё: на будущее про Макрона можно забыть. Скоро во Франции придёт другой лидер. И хорошо, если это будет центрист. Последние опросы показывают, что наибольший рейтинг имеют Марин Ле Пен и Жан-Люк Меланшон. Это не значит, что кто-то из них придёт на пост президента, во Франции это не всегда так работает, но, по крайней мере, изменения будут существенные.
Но даже Макрон вместе с Мерцем не могут ликвидировать внешнеполитическую службу ЕС. Потому что она прописана в договоре. И позиция у Кайи Каллас, кстати, очень специфическая. «Высокий представитель по иностранным делам и по политике безопасности» — это человек, который сидит на двух стульях. Он входит в два наднациональных органа: в Комиссию и в Совет. Но если Комиссия выражает именно наднациональный интерес, то в Совете всё-таки представлены интересы национальных государств, которые пытаются как-то между собой договориться.
И на самом деле человек, который занимает этот пост, должен быть суперполитиком. Но, в силу разных обстоятельств этот пост занимает сейчас Каллас, которую, в общем, суперполитиком не назовёшь.
— Сейчас в силу политической ситуации стала часто подниматься тема общей позиции ЕС по разным внешнеполитическим вопросам, разные силы и политики, желая на нее как-то сослаться или опереться, обращают взор к Брюсселю, как единственному источнику. Но есть ли смысл надеяться на его роль в этом плане? Похоже, что он может оказаться не очень состоятелен…
— Ещё раз повторюсь, потому что это очень важно. В ЕС политика в сфере безопасности, обороны, внешней политики, находится в особом положении. Глобальные решения принимаются единогласно, в рамках Европейского Совета, где представлены лидеры государств. Реализует их потом Совет министров, где представлены профильные министры —министры иностранных дел национальных государств. Они высказывают позицию своих национальных государств и пытаются привести решение к общему знаменателю.
Это приведение к общему знаменателю даже по техническим вопросам иногда вызывает сложности. А уж что говорить про внешнюю политику? Проблема же не только в трёхсторонних переговорах между Россией, США и Украиной, которые только что состоялись. Такие же разногласия существуют по Газе, причём они ещё более острые, как это ни странно звучит, и по многим другим проблемам. Потому что у государств-членов, во внешней политике, и не только во внешней, но и в торговой и любой другой, есть свои интересы, они разные.
Поэтому, да, по идее, европейские структуры должны быть неким интегратором, объединителем. Но это просто очень сложный процесс.
Источник: MK RU
Ссылки:
https://fan-news.ru
https://vk.com/news_russia_today1



